Новости истории

03.08.2017
Уникальное захоронение воина с кинжалом и ножом в боевом положении времен перехода от бронзового к железному веку обнаружили археологи в Омске при реставрации исторического здания.

подробнее...

03.08.2017
Сорок шесть археологических объектов, содержащих каменные орудия и кости животных, были обнаружены в пустыне Нефуд (Саудовская Аравия) рядом с высохшими ложами древних озер.

подробнее...

02.08.2017
В отчете, опубликованном недавно японскими историками, утверждается, что походная раскладушка необычной формы, найденная в гробнице фараона Тутанхамона, сделана по революционной для своего времени технологии.

подробнее...

Орки из СССР

Во второй половине 1970-х годов, отвлекая внимание советских людей от насущных проблем, газеты и журналы начали писать всякую чушь: о Бермудском треугольнике, о йети (снежном человеке), об НЛО – «…То тарелками пугают, дескать, подлые, летают, то у вас собаки лают, то у вас руины, говорят», - пел Высоцкий. И среди этого бумажного мусора появлялись - упущением цензуры - крайне интересные статьи. Например, о загадочных чучунаа (иначе - чучуна), или муленах (бюлюнах) – первобытных людях, якобы совсем недавно живших или даже живущих и поныне на севере Якутии. 
О чучунаа впервые заговорили в Якутии задолго до структурного кризиса советской системы – в самом конце 1920-х годов. Правда, тогда о них писали в основном якутские и – шире – сибирские газеты и журналы. «Первое письменное упоминание о чучуна относится к 1928 г. Тогда секретарь Верхоянского окружного комитета ВКП(б) Новгородов в своем отчете сообщил, что проведенная коммунистом Шадриным проверка слухов о загадочном существе позволяет предполагать, что загадочная чучуна вовсе не является вымыслом местных необразованных жителей. В номере газеты «Автономная Якутия» от 26 апреля появилась статья «Чучуна», с подзаголовком «К сведению якутской экспедиции академии наук СССР». В частности в статье утверждалось: «Верхоянцы знают, что чучуна - не фантазия. Есть и очевидцы».
 
Рисунки гоминоида, сделанные очевидцами из Югорского края
 
Рисунки гумоноида, сделанные очевидцами из Югорского края 
 
 
9 марта 1929 г. состоялось заседание комиссии по выявлению и изучению памятников природы и старины при Западно-Сибирском отделе Государственного русского географического Общества. Слушалось сообщение профессора П. Драверта и студента Тимофеева «Люди-мулены и чучуна по сказаниям тунгусов и якутов» («Чучуна – загадочный криптид Якутии», Репин.инфо, 16.12.2014).
«Мулены» и «чучуна» рисуются как люди, стоящие на очень низкой ступени развития, живущие в одиночку, иногда в пещерах гор. Носят подобие одежды из звериных шкур, имеют вооружение из копья, лука со стрелами, массивного грубо сделанного железного ножа. К поясу привешивается огниво. Иногда «мулены» и «чучуна» делают нападения на охотников и редких путников в районе их обитания – незаметно, как зверь, прокрадываясь к ним на близкое расстояние и выпуская в них одну за другой весь запас своих стрел. При всех нападениях «мулен» обычно издает пронзительный свист, который устрашающе действует на психику подвергающегося нападению. По словам докладчиков, отсутствие надлежащих данных о существовании этого загадочного народа, если действительно это особый народ, а не просто одичавшие, психически больные или по каким-либо другим причинам удалившиеся из общежития представители существующих народностей («мулен») – в переводе на русский язык – разбойник, объясняется, надо думать, еще и тем, что в силу суровых законов жизни Крайнего Севера столкновение с муленами кончается обычно смертью одного из встретившихся, и поэтому якуты или тунгусы весьма редко рассказывают о своих встречах с «муленами» и «чучуна», опасаясь ответственности за их уничтожение» (Выписка из протокола заседания комиссии по выявлению и изучению памятников природы и старины при Западно-Сибирском отделе Государственного русского географического Общества, состоявшегося 9 марта 1929 г.). 
В 1933 г. журнал «Будущая Сибирь» появилась статья П. Драверта «Люди-мулены и чучуна по сказаниям тунгусов и якутов», написанная по мотивам его доклада четырёхлетней давности. Её уже в последние годы часто цитируют якутские СМИ. 
«Когда остановишься на ночлег, растянув палатку, – писал Д. И. Тимофеев, – разведешь костер, сидишь за ужином, мюлен [так в тексте – прим. авт.] подкрадывается к тебе между кустами, как осторожный охотник, вооруженный луком, иногда камнями... Ростом он ниже среднего (другие говорят – выше). Волосы совсем не стрижены, большая часть лица покрыта шерстью. Одежда у него из звериной шкуры, шерстью наружу. На ногах – нечто похожее на торбаса (вид северной меховой обуви); вокруг головы натянута лента, представляющая головной убор. Вооружение – лук. На поясе привешен нож. Имеет огниво. Язык производит отдельные нечленораздельные звуки. Подкрадываясь к ночлегу путешественников или к чуму туземных жителей, мюлен обстреливает их из лука или бросает камни. Истратив запас стрел, убегает. Предполагают, что мюлены живут в пещерах». Очень похоже описан и народ чучуна – обитатели северных хребтов. 
Из собранных Тимофеевым сведений Драверт выделял как необъяснимые особенности привычку диких людей издавать перед нападением оглушительный свист, который производит ошеломляющее впечатление на человека, а также отсутствие в рассказах упоминаний о «семейной» жизни мюленов и чучуна. Никто не встречал их поселений, женщин и детей. Описывались только редкие случаи похищения туземных женщин дикими охотниками. <…>
В 1975 г. в Москве вышла книга этнографа И. Гурвича «Таинственный чучуна. История одного этнографического поиска». Автор после долгих описаний свидетельств очевидцев приходит к выводу, что чучуна – это волею судьбы заброшенные в Якутию чукчи. По его версии, встречи с дикими людьми в якутской тундре и тайге вплоть до конца 50-х годов во многом объясняются появлением в этих местах отверженных одиночек – охотников-зверобоев с Чукотки. Оказывается, пропавших охотников некоторое время ждали, но, когда, по всем расчетам, сроки спасения проходили, их «хоронили», и обратный путь в племя им был заказан. 
 
 книга этнографа И. Гурвича «Таинственный чучуна. История одного этнографического поиска»
 
Книга И. Гурвича «Таинственный чучуна. История одного этнографического поиска» 
 
Якутский ученый С. Николаев (Якутск) утверждает, что чучунаа – «самый примитивный палеоазиат Сибири, веками уходивший от наседающей с юга цивилизации, ныне полностью истребленный» («В верхоянском улусе поймали чучуну?» «Якутск вечерний», 29.03.2002).
Обе версии о происхождении чучуна и муленов, высказанные в статье, не выдерживают ни малейшей критики. Не могли оказаться чукчи-зверобои в глубине якутской лесотундры – им там просто нечего было делать, они охотились на морского зверя в Беринговом и Чукотском морях. Да и о чукотской традиции, запрещающей зверобоям возвращаться домой после какого-либо установленного срока, ничего неизвестно, и вообще такие традиции не свойственны народам, занимающимся промыслами, связанными с длительным отсутствием мужчин дома. Кроме того, среди самих чукчей есть легенды о чучуна, в которых они предстают как совершенно отличный от них народ; будь они чукчами-отшельниками, таких мифов возникнуть бы не могло.
Также не годится и предположение о «примитивном палеоазиате, веками уходившем от наседающей с юга цивилизации»: если такие крайне малочисленные народы Северо-Восточной Азии, как алюторцы и кереки, не очень склонные контактировать с чужаками, прекрасно известны со времён Петра I, каким образом не так уж далеко от тех же мест могло уцелеть племя, неизвестное ни русским, ни якутам, эвенкам, юкагирам и чукчам?
Далее. Лица «якутских снежных людей», по свидетельству очевидцев, покрыты шерстью, что несвойственно ни чукчам, ни другим палеозатским, ни тюркским и тунгусо-маньчжурским народам, живущим (или жившим) в этой части света. Зато свойственно народам европеоидной расы – русским, украинцам, белорусам, прибалтам, кавказцам. 
Непонятно также, с какой стати чукчи-изгои, а тем более «примитивные палеоазиаты», столкнувшись с людьми, сразу нападали на них? И те, и другие поскорее уходили бы подальше, скрывались в своих пещерах. А эти сразу начинали стрелять; так ведут себя только те, у кого с «большим миром» личные счёты, и они мстят ему, несмотря на опасность быть обнаруженными и убитыми.
И ещё одно: если чучуна (мулены), увидев людей, начинали стрелять из луков, а после израсходования стрел бросались бежать, значит, стрелки они были не самые хорошие - что более чем странно для одиночек, живущих дарами охоты. Опять же, предполагаемые чукчи-одиночки должны были по роду своей профессии стрелять изрядно. Да и вообще – с какой стати им было нападать на местных жителей?
И, наконец, главное: отсутствие женщин и детей у чучунаа (муленов). Как, спрашивается, они размножались? История человечества не знает такой формы общежития, как одиночка, исключая отшельников разного типа, но об отшельничестве среди народов Северо-Восточной Азии ничего не известно, да и первобытные религиозные представления местных жителей не позволяют возникнуть такому явлению, как отшельничество. Археология не находит в этой части Азии следов каких-либо древних обитателей тех мест, отличающихся от палеоазиатов, кроме ещё более древних - протоиндейцев, тысячи лет назад перебравшихся в Америку. Кроме того, если чучунаа пользовались железными ножами, значит, они обладали более развитой материальной культурой, чем коренные жители тех краев – юкагиры, не знавшие железа и остававшиеся на стадии каменного века вплоть до прихода русских.
По-видимому, до ХХ века чучунаа и муленами в Якутии называли неких духов или разбойников, или же это были отголоски легенд о древних народах, населявших Северо-Восточную Азию к моменту переселения туда предков эвенков и якутов. 
Хотя якуты в ХХ веке рассказывали о чучунаа как о вечных насельниках своего края, до 1928 г. почему-то эти рассказы не записывались – что странно, поскольку якутским и эвенкийским фольклором активно занимались ещё в XIX веке. А пик свидетельств о встречах с ними пришёлся на 1940-50-е годы.  Явно ничего не слыхали до ХХ века о «снежных людях» и в Коми – там были только легенды о лесных духах и древних племенах карликов-сииртя, спрятавшихся от людей под землю (сибирско-уральский аналог гномов из германской мифологии). Комяцкие «снежные люди» - яг-морты - «появляются» на Печоре и Северном Урале вообще после Великой Отечественной войны. 
В Коми на вопрос, адресованный местным охотникам – а что это за яг-морты? – следовал недоумённый ответ: да это одичавшие беглые зэки и их потомки, чего тут непонятного? И этот ответ, по-видимому, объясняет феномен «снежных людей» в СССР. Кстати, ареал их распространения (или слухов о них) точно совпадает с районами самой большой концентрации лагерей и «командировок» ГУЛАГа – в Якутии это районы, прилегающие к Колыме, в Коми – к Печорским и Воркутинским лагерям. До сих пор всё ещё ищут «кузбасского йети», а в Кузбассе концентрация лагерей была очень велика. 
 
Керчом. Верхневычегодские коми. Охотничья стоянка. Фото 1906 г.
 
Керчом. Верхневычегодские коми. Охотничья стоянка. Фото 1906 г. 
 
…В 1942 г. отряд НКВД, прочёсывая центральную, самую лесистую и практически безлюдную часть Карелии в поисках дезертиров, арестовал неизвестное человекообразное существо. Если его приняли за дезертира, значит, он, судя по всему, был во что-то одет и вообще как минимум сильно походил на человека. Согласно протоколам допросов, на вопросы он не отвечал, только жалобно выл. Через несколько дней задержанный умер – наверное, от страха и тоски. Врач, осматривавший тело, сделал вывод: это не человек, хотя и чрезвычайно на человека похож. Но позвольте, даже тупое НКВД не стало бы задерживать в карельской тайге за дезертирство, скажем, убежавшую из цирка или зоопарка обезьяну! Да и не было в Карелии никаких цирков и зоопарков, и никакая обезьяна не выжила бы в зимней тайге. И никаких легенд о «снежных людях» в Карелии нет. Зато беглецы со строек Беломорканала и из соловецких лагерей в лесах встречались. По-видимому, за годы, проведённые в одиночестве, в тяжелейших условиях, беглец (а кто это ещё мог быть?) одичал настолько, что, по сути, перестал быть человеком до такой степени, что даже врач-энкаведешник это понял.
По-видимому, в конце 1920-х годов первые якутские «чучунаа» были скрывшимися в лесотундре белогвардейцами, с трудом выживавшими в тяжелейших условиях Северной Якутии, недаром прозванной «Окаянным краем». Кстати, последняя выявленная белоповстанческая группа на Индигирке была ликвидирована только в 1934 г., и к этому времени повстанцы наверняка выглядели очень похоже на описания чучунаа. 
А потом в чучунаа обратились беглые. Конечно, большинство зэков-беглецов гибли от пуль ВОХРы, якутов и эвенков - охотников, получавших премии за каждого убитого беглеца, ещё больше умирало от голода и холода. Но некоторые наверняка выживали – например, опытные охотники и закалённые солдаты, прошедшие фронт. В 1942 г. в Якутии наблюдался достаточно массовый выход из колхозов – промысловики, рыболовы и оленеводы уходили в тайгу и лесотундру, предпочитая умереть, но хоть без колхозного измывательства. Эти беглецы имели опыт выживания условиях Крайнего Севера. Такие группы полуповстанцев-полуразбойников сопротивлялись в Северо-Восточной Якутии и прилегающих районах Колымы до 1954 г. В январе того же 1942 г. произошло знаменитое восстание в лагере Усть-Усы: после разгрома остатки повстанцев решили уйти в тундру. Сколько из них погибло или умерло, а сколько растворилось безвестно среди гор и северного мелколесья – Бог знает. В 1953 г. восстаёт «Речлаг» в Воркуте: неизвестно, сколько зэков, воспользовавшись суматохой, бежало; а ведь восстание случилось летом, когда есть возможность выжить и как-то приготовиться к грядущей зиме. Тогда же, летом 1953 г., происходит восстание заключённых в Норильске – и вновь лагерная молва уверяла, что кому-то из восставших удалось вырваться и уйти в лесистые горы безлюдного плато Путорана.  
Во время войны и особенно после неё участились побеги заключённых: бежали солдаты, партизаны, бандеровцы и власовцы, полицаи и прибалтийские «лесные братья». Из исправительно-трудовых лагерей Колымы с 1948 по 1951 гг. ежегодно сбегали примерно по 500 заключённых (В. Хеделер «Сопротивление в ГУЛАГе. Бунт, восстание, побег», shalamov.ru). Поймали или убили далеко не всех.
Восставали и коренные жители Севера – не только якуты: в 1931-34 гг. восставали ханты и манси (т.н. Казымские восстания), в 1934 г. - долганы и ненцы Таймыра, ненцы ямальской тундры (т.н. «Мандалада», военный отряд по-ненецки) - в 1934 и 1943 гг. Не все они погибли: маленькие группы уцелевших долго скрывались в горах и лесотундре. Но вернуться в свои стойбища уцелевшие повстанцы не могли: там их ждали чекисты и их местные добровольные помощники, получавшие, как указано выше, деньги за убитых беглецов. Правда, коренные народы Крайнего Севера не подходят под описания чучунаа.
 
Опергруппа ОГПУ проводившая карательную операцию в Казымском районе. Март 1934
 
Опергруппа ОГПУ проводившая карательную операцию в Казымском районе. Март 1934 
 
 
Женщин среди спасшихся повстанцев, понятно, было крайне мало – те просто не могли выдержать тягот дикой жизни. Поэтому в 1960-е годы свидетельства о встречах с чучунаа, муленах и яг-мортах становятся всё реже, а в 1970-е они практически сходят на нет – престарелые беглецы к тому времени просто вымерли.
Кстати, в пользу этой версии говорит и странная привычка чучунаа  оглушительно свистеть: народы Севера не свистят, зато свистят русские (украинские, белорусские и пр.) уголовники, учились свистеть и фронтовики – так иногда было удобно подавать сигналы своим. И немотивированные, на первый взгляд, нападения чучунаа на местных жителей становятся понятными: ведь те сдавали беглецов чекистам или убивали ради премий.
Возможен вопрос: откуда беглым зекам европейского происхождения могли быть известны луки? Кроме того, что некоторые из них наверняка были людьми образованными, луки активно использовались сибирскими охотниками даже в 1920-е годы – они позволяли делать охоту бесшумной. 
Невозможно также поверить в «грубо сделанные железные ножи»: у одиночек-чучунаа просто не могло быть собственного кузнечного производства. Наверняка это были обычные ножи, только с самодельными рукоятками – старые, заводские, ломались в ходе многолетнего использования. Так что чучунаа – никакие не «первобытные палеоазиаты» или «чукчи-одиночки».
Японские солдаты и офицеры, десятилетиями в одиночку «воевавшие» с американцами на островах Тихого океана, не дичали. Не дичали и русские отшельники прошлых веков, и канадские трапперы-одиночки Клондайка, и американские ветераны Вьетнама, ушедшие от суетного мира в дебри Аляски. Но беглецы из лагерей Колымы, Печоры и Новокузнецка и сосланные на верную смерть «кулаки» выживали в совершенно нечеловеческих условиях, они прошли через такой ад, что перестали быть людьми. Расчеловечились. Одичали.
Вывести человека с одной лишь функцией - полной покорности – вот была истинная цель большевиков, особенно при Сталине. А сделать это можно только одним способом, описанным Дж.Толкиеном во «Властелине колец». Там злобный владыка Мордора подверг прекрасных, мудрых и добрых эльфов таким ужасающим пыткам и мукам, что они изменили саму свою природу, превратившись в орков - уродливых, тупых и кровожадных тварей. Собственно, то же самое проделывалось с народами России - этакая евгеника наоборот.
Зверский опыт по расчеловечиванию жителей бывшей России дал ужасающие всходы. Пьянство, безделье, полнейшая бесперспективность жизни уже в 1930-е годы вывели СССР на первое место в мире по количеству убийств и самоубийств. Территории, куда селили сосланных кулаков, а затем, вплоть до брежневских времён - всевозможные «асоциальные элементы» (тунеядцев, воров, бомжей, проституток) превратились не просто в зоны социальной катастрофы, а в местности, населённые настоящими мутантами. Что неудивительно: наследственный алкоголизм и сифилис, полная фрустрация и постоянные лишения лишали людей не только человеческих чувств и свойств, но в конечном итоге и человеческого облика. 
В Красноярском крае территории между низовьями Подкаменной и Нижней Тунгуски называют «Землёй мутантов» - чужаки туда приезжают редко, в основном на охоту и рыбалку. Редкие жилища, разбросанные по тайге, приезжие стараются обходить стороной. В 2001 г. охотник-красноярец рассказывал, что, будучи с друзьями в тех местах, на ночь выставляли часового с ружьём – отпугивать пришельцев из тайги. Те иногда приходили, выпрашивали водку и хлеб, предлагали взамен своих женщин. А однажды красноярцы натолкнулись на кострище, вокруг которого лежали обгорелые, обглоданные человеческие кости, пробитые черепа… О людоедстве, существующем в этом забытом Богом и людьми углу, рассказывали и другие жители края. Интересно, что абсолютно то же самое, слово в слово, рассказывают и в Иркутской области, и в Якутии, и в Республике Коми. Людоедство в тех окаянных краях – не новость: блатные беглецы из ГУЛАГа брали с собой наивных «фраеров» потолще – на мясо, чтобы есть их по дороге.
В Коми ещё в начале 1980-х годов существовали остатки спецпоселений, куда высылали кулаков в 1929-30-х годах. Их жители были мало похожи на людей: искривленные тела и конечности, шишковатые выросты на головах, у многих – бельма на глазах, бессвязная речь. Чем они там занимались, чем жили – Бог весть…
В тех же приснопамятных 1970-80-х годах в газетах появилась ещё одна тема: семья отшельников Лыковых, обнаруженная в хакасской тайге. О них много писали; в Москве и Ленинграде дивились тому, что в советской стране целая семья, оказывается, жила, не имея связей с цивилизацией. А в Сибири над публикациями известного журналиста Пескова смеялись: да в тайге, говорили сибиряки, таких Лыковых – тысячи. И были правы. Когда на юге Красноярского края в 1950 году начали строить секретный «атомный»  город Железногорск, части МГБ прочесали район, прилегающий к будущей стройке. «Беспаспортных» отловили несколько сотен – дезертиров Великой Отечественной (больше всего), старообрядцев, раскулаченных, беглых зэков и ссыльных, даже престарелых белогвардейцев. В других районах Сибири и Крайнего Севера подобных операций не проводилось, иначе таких «Лыковых» набралось бы, наверное, несколько десятков тысяч. Наверняка часть новых отшельников постепенно забыла грамоту, утратила навыки современной жизни и одичала.
 
Семья отшельников Лыковых
 
Семья отшельников Лыковых 
 
…Те мутанты, что ныне прозябают на Среднем Енисее, в лесах Коми, в глухих, потаённых углах Иркутской области, отличаются от чучунаа и яг-мортов минимально. Только ещё донашивают кое-какую одежонку и сохраняют подобие человеческой речи. И если настоящих советских орков - чучунаа и им подобных, полностью одичавших человеческих существ - было всё-таки очень немного, то енисейских и печорских, приангарских и ещё Бог знает каких полу-чучунаа и сегодня, несмотря на очень высокую смертность и почти нулевую рождаемость, остаётся немало. А сколько людей тогда, в 1930-50-е годы, встали на четвереньки и озверели – в самом прямом смысле слова? Тысячи? Десятки тысяч?
 
 
 
Автор: Трифонов Е.
Trifonov2005@mail.ru
 
 

 
 
 
   
Яндекс цитирования