Новости истории

03.08.2017
Уникальное захоронение воина с кинжалом и ножом в боевом положении времен перехода от бронзового к железному веку обнаружили археологи в Омске при реставрации исторического здания.

подробнее...

03.08.2017
Сорок шесть археологических объектов, содержащих каменные орудия и кости животных, были обнаружены в пустыне Нефуд (Саудовская Аравия) рядом с высохшими ложами древних озер.

подробнее...

02.08.2017
В отчете, опубликованном недавно японскими историками, утверждается, что походная раскладушка необычной формы, найденная в гробнице фараона Тутанхамона, сделана по революционной для своего времени технологии.

подробнее...

Боги, бесы и святилища

Конец XX столетия стал в отечественной историографии древнерусского язычества временем второго низвержения кумиров. Исследования языческой религии, в том числе весьма объемные компендиумы Б. А. Рыбакова о язычестве древних славян (1981) и язычестве древней Руси (1987), строились на антитезе известному положению Е. В. Аничкова, чье старое исследование письменных источников по древнерусскому язычеству (1914) остается лучшим до сего дня. Аничков писал, сравнивая языческие культы варварской Европы: «Особенно убого было язычество Руси, жалки ее боги, грубы культ и нравы. Не поэтически смотрела Русь на природу, и не создавало воображение никакой широко задуманной религиозной метафизики» (Аничков 1914. С. XXXVI). Само это высказывание полемически заострено против построений «мифологической школы» А. Н. Афанасьева, в романтическом духе конструировавшей «поэтические воззрения славян на природу», для чего — при недостатке собственно славянских древних источников — привлекался огромный сравнительный материал, от «арийских» Вед до древнеисландской «Эдды» (см. переиздание — Афанасьев 1994; современный критический анализ — Топорков 1997). Такой трезвый исследователь славянских архаических верований, как С. А. Токарев, не принимавший «романтических увлечений и домыслов» мифологической школы, возражал и Аничкову: «Дело, видимо, просто в недостаточной изученности религии древних славян и в скудости источников. Знай мы о ней столько же, сколько о религии, например, древних римлян, славянская религия едва ли показалась бы нам более убогой и жалкой, чем римская» (Токарев 1976. С. 215).
Конечно, ни племенные культы славян, ни даже «синкретический» пантеон Владимира не могут быть сопоставлены с государственной религией Рима и культами античной цивилизации: такие сопоставления были характерны как раз для раннесредневековых христианских авторов, но не ради демонстрации всего богатства архаических верований, а ради обличения их древнего языческого — эллинского — «окаянства». Однако и сама скудость письменных источников по дохристианской религии Руси (и славян) весьма показательна. Действительно, в Начальной летописи сведения о культах дохристианской Руси сводятся, практически, к нескольким эпизодам: брачным «игрищам» и погребальным обычаям славян, клятвам руси (Перуном и Волосом) при заключении договоров с греками, описанию пантеона, установленного Владимиром в Киеве в 980 г. Никаких языческих мифов русские книжники не записывали, и это — характерная черта древнерусской христианской культуры.
Суть здесь не только в том, что письменность на Руси распространилась с христианством. В отличие от Византии, где отношение к «языческому» эллинскому наследию было двойственным, поэмы Гомера оставались высочайшим культурным образцом (нашествие руси Фотий называл «Илиадой бедствий»), а подвиги эллинских героев могли трактоваться как деяния, прообразующие жизненный подвиг самого Христа (ср. об аллегорическом и эвгемеристическом толковании языческой традиции — Элиаде 1995. С. 156 и сл.), для Руси «эллинство» было лишь синонимом «язычества». Уже эта специфика восприятия византийской культуры не оставляла на Руси «ниши» для собственного дохристианского наследия, во всяком случае, в «официальной» книжной культуре. Кроме того, высокий сакральный статус древнерусского (словенского) языка как языка Священного писания, созданного Кириллом и Мефодием, святыми мужами, а не эллинскими языческими мудрецами (Черноризец Храбр) (См. о сакральном статусе кириллического (и глаголического) алфавитов, в том числе об «азбучных молитвах, см. Толстой 1988. С. 128 и сл.), не создавал на Руси тех условий, которые были свойственны, к примеру, древнеисландской культурной традиции, где языком Писания была латынь, а собственный «национальный» язык мог использоваться для записи языческих мифов.
 
 
 

   
Яндекс цитирования