Новости истории

18.04.2017
Согласно греческим ученым, фундамент здания гробницы Христа в Иерусалиме опирается на неустойчивые скалистые основания и щебень и поэтому нуждается в существенной реконструкции.

подробнее...

17.04.2017
Российские археологи нашли на территории Брянской области статуэтку женщины, вырезанную из бивня мамонта во времена ледникового периода, пополнив небольшой элитный клуб "идеалов женской красоты" каменного века.

подробнее...

17.04.2017
Шестьсот шестьдесят два человека - таков рекордный состав самого крупного собрания поклонников Чарли Чаплина, нарядившихся в костюм своего кумира. Собрание было приурочено к годовщине открытия Всемирного музея Чаплина и дню рождения самого актера, случившемуся 16 апреля 1889 года.

подробнее...

Иран между прошлым и будущим

 
 
Интервью передано по радиостанции «Мир и Прогресс» 16.08. 1989 г.
 
 

     Иран  вступил в новый этап своей политической жизни. Так расценивают наблюдатели итоги выборов нового президента, которым стал после кончины аятоллы Хомейни ходжат-оль-ислам Хашеми-Рафсанджани. На новом этапе сильное влияние учения Хомейни сочетается с современными веяниями в политической и общественной жизни Ирана. Об этом шла речь в беседе нашего корреспондента с известным советским ученым, автором фундаментальных исследований по проблемам Ирана Семеном Агаевым.
     КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы как-то назвали Хомейни зеркалом иранской революции. Что вы подразумевали под этим?
     АГАЕВ: Говоря о том, что Хомейни можно представить зеркалом иранской революции, я имел в виду то, что этот деятель отразил в своеобразной форме те настроения и ожидания, которые влекли народные массы в революционное движение. Он сумел все это проанализировать, пропустить сквозь призму своих собственных идеологических и религиозных воззрений. В политике Хомейни, относящейся к начальному периоду революции, отразились массовые требования. А они состояли в том, чтобы покончить с политикой шаха, которая вела к всеобщей коррупции, засилью чиновничества, взяточничества, зависимости от Запада, в общем, к тем проблемам, которые имеются во многих странах. Это массовое стремление к политическому обновлению и моральному оздоровлению общества нашло своеобразное отражение в политике Хомейни, преломилось сквозь призму его исламских воззрений.
     КОРРЕСПОНДЕНТ: Есть ли, на ваш взгляд, теневые стороны в воззрениях Хомейни?
     АГАЕВ: Мы не можем, безусловно, находить и выпячивать только положительные стороны того или иного исторического деятеля. Это было бы не диалектично. В воззрениях Хомейни были и теневые стороны. Как известно, за стремлением иранских народных масс к духовным и моральным ценностям скрывались их общедемократические устремления, чаяния к созданию нового справедливого общества взамен старого. В большинстве случаев эти устремления и чаяния остались неосуществленными. Хомейни исходил из того, что достаточно установить исламское правление, руководствоваться исламом, и все само собой образуется. До прихода шиитского мессии – 12-го имама Махди – люди будут жить как братья и сестры в единой мусульманской общине. Будут решены все проблемы. То есть, Хомейни абстрагировался от необходимости проведения глубоких социальных преобразований. Он подменял эти преобразования морально-этическими проблемами. Тут мы сталкиваемся с попытками подогнать реальную жизнь под идеологическую схему. Это главная теневая сторона учения Хомейни.
     КОРРЕСПОНДЕНТ: Была ли эволюция во взглядах Хомейни на отношения Ирана с Советским Союзом или он придерживался раз и навсегда принятой позиции?
     АГАЕВ: Я не считаю, что произошла какая-то эволюция во взглядах самого Хомейни. Для него лозунг: «Ни Запад, ни Восток, а ислам» был всегда непререкаемым. Это подразумевало опору на собственные силы и стремление избегать какой-либо зависимости от той или иной, как выражаются иранцы, «сверхдержавы». СССР был для него такой же сверхдержавой как Америка. Это не означает, что Хомейни не допускал развития отношений с той или иной сверхдержавой по тактическим соображениям. Лично Хомейни стоял на вершине пирамиды власти. Он мало вникал, особенно, в последние годы жизни в текущие дела, детали государственной политики. Все это делали другие деятели, именно те, которые пришли сейчас к власти. А они отличаются большей прагматичностью, и меньшей приверженностью к идеологическим схемам. Они стараются действовать в духе объективных требований политики и межгосударственных отношений. То, что они пытаются подкрепить свои действия авторитетом Хомейни – это естественно и понятно. Его авторитет остается достаточно высоким. Но нельзя усматривать в политике нового иранского руководства лишь стремление лавировать и балансировать среди великих держав. В условиях международной изоляции они добиваются улучшения отношений с Советским Союзом и другими странами. Это не может не быть долговременной линией, тем более в отношениях с Советским Союзом. Наши страны – соседи. Мы можем подать друг другу руки через границу. Не общаться друг с другом, не развивать взаимные отношения мы не можем. На улучшение советско-иранских отношений в последнее время решающим образом сказалась наша перестройка. Иранцы видят, что наши установки на мир и добрососедство – это не пропаганда, а реальная политика.
     Возвращаясь же к вашему вопросу, хочу сказать, что то, что было для Хомейни, быть может, тактикой, не является конъюнктурным моментом для государства.
     КОРРЕСПОНДЕНТ: Уходит ли учение Хомейни в прошлое вместе с его кончиной или оно сохраняет свое влияние на внутреннюю и внешнюю политику иранского руководства?
     АГАЕВ: Я думаю, что на этот вопрос ответить однозначно нельзя. Конечно, доктрина Хомейни, хомейнизм как таковой, будет сохраняться. Но мы знаем массу таких примеров, когда маоизм без Мао, франкизм без Франко и так далее сами изменялись. Я не хочу проводить здесь прямых аналогий, но почему это происходило? Потому что новые руководители использовали старую идеологию в чисто прагматических целях. Я думаю, хомейнизм будет сохраняться как идеологическое знамя, хотя действительные политические и практические шаги, скорее всего, будут определяться объективными потребностями. И это, собственно, позволяет надеяться на стабильность советско-иранских отношений в будущем. 
 
 
 
 
 
 
 
 
. 

   
Яндекс цитирования