Новости истории

31.10.2017
В этот день, 31 октября 1892 г., ровно 125 лет назад, вышло первое книжное издание "Приключений Шерлока Холмса" А. Конан Дойла.

подробнее...

31.10.2017
Нос неандертальцев был похож по своему устройству на нос современных чукчей и эскимосов, приспособленный для максимально быстрого и экономичного разогрева вдыхаемого воздуха.

подробнее...

31.10.2017
На лондонскую Большую пагоду в ричмондских садах Кью вернут драконов, а также восстановят ее былое великолепие. Реставрационные работы продлятся до 2018 г.

подробнее...

Внешняя политика Японии накануне Второй Мировой войны

Аннотация

 


     Внешняя политика Японии в 1930-е гг. представляет интерес, прежде всего с точки зрения изменения геополитической ситуации в Азиатско-тихоокеанском регионе к началу второй мировой войны, и пересмотра сформировавшейся с окончанием первой мировой войны Версальско-Вашингтонской системы.
     Цель данной статьи заключается в освещении проблемы взаимоотношений Токио, Москвы, Берлина, Вашингтона накануне второй мировой войны, экономических и геополитических предпосылок агрессии Японии в Азиатско-тихоокеанском регионе в 1930-е гг.
    Исследованиям японской геополитики в АТР посвящены многие труды, как у нас в стране, так и за рубежом. Среди многочисленных монографий, посвященных агрессивной японской политике накануне второй мировой войны необходимо отметить такие труды как профессора Международного института стратегических исследований Чарлза Мессенджера «Энциклопедия войн XX века», «История второй мировой войны» Курта Фон Типпельскирха. В советской историографии, внешняя политика Японии накануне второй мировой войны освещена довольно широко, хотя и однобоко. Одним из капитальных трудов в этом отношении является 12 томное издание «Вторая мировая война 1939 – 1945 гг.», а также «История Великой Отечественной войны Советского Союза». Кроме того, данную проблему исследует монография Ф.Д. Волкова «Тайное становится явным».
     В исторической литературе проблема внешнеполитического курса Японии в 1930-е гг. и в настоящее время уделяется широкое внимание, особенно в связи с доступом широкой публики к ранее закрытым архивным материалам, касающимся взаимоотношений Советского Союза и Японии. Так, например в 1996 году в журнале «Вопросы истории» была опубликована статья А.А. Кошкина «Почему Япония не напала на СССР».
     Данная статья одна из многочисленных попыток вновь осмыслить внешнеполитические концепции и практические действия Токио в 1930-е гг.     
_____________________________________________________________________________



     Начиная с конца XIX столетия, Япония стремилась стать ведущей державой на дальнем Востоке. С этой целью ею были развязаны агрессивные войны против Китая – в 1894 г., и Российской империи – в 1904 г. В результате этих войны, Япония приобрела свои первые колонии – Корею, Маньчжурию, Курильские острова вместе с южным Сахалином. Токио рассматривала данные завоевания как пробу сил перед широкомасштабной колониальной политикой, направленной на создание в Азиатско-тихоокеанском регионе так называемой «Сферы совместного процветания в Восточной Азии». В эту систему японской колонизации предполагалось включить огромную территорию – от Австралии (на юге) до Владивостока (на севере) и от стран Индокитая до Гавайских островов (с запада на восток).
     В феврале 1922 г. в Вашингтоне завершила свою работу мирная конференция, подведшая итог первой мировой войне и зафиксировавшая соотношение сил в бассейне Тихого океана. В результате соглашений, подписанных между участниками конференции ведущей державой в АТР становились Соединенные Штаты, в то время как Япония, стремившаяся к господству в регионе утрачивала многие свои позиции, особенно в Китае. Кроме того, по решению Конференции подлежал сокращению и японский флот. В  результате, амбиции японского правительства не были удовлетворены и в стране, к началу 1930-х гг. возобладала тенденция к пересмотру итогов первой мировой войны.
     Ослабление международных позиций Японии после Вашингтонских конференций 1921 – 1922 гг. привело в стране к появлению праворадикальных шовинистических организаций, считавших, что ключ к решению всех внутренних проблем находится в северной китайкой провинции Маньчжурии (1). Прямым препятствием японской агрессии в Китае служили, с одной стороны Западные державы, соглашавшиеся с оккупации лишь Южной Маньчжурии, с другой – Лига Нации, призванная развивать сотрудничество между народами и гарантировать мир и безопасность (2). Япония, будучи членом этой организации, не могла вести в открытую агрессивную политику против Китая, без того, чтобы не вызвать недовольство со стороны других стран, признавших «политику открытых дверей», оглашенную и зафиксированную в Вашингтоне в ходе конференций.
     Япония, как в настоящее время, так и тогда ограничена природными богатствами и стратегическим сырьем. В 20 – 30-е гг. XX столетия, главным поставщиком необходимого в стране сырья были Соединенные Штаты. Так в 1925 г. доля США в импорте сырья достигла 26%. Кроме того, в том же 1925 г. были нормализованы отношения с Советским Союзом, в результате подписания договора об установлении дипломатических отношений. Однако, предусмотренные этим же договором советско-японские торговые соглашения были разорваны в одностороннем порядке Токио.
     Насильственно открыв Японию, Вашингтон стремился сделать из страны Восходящего солнца союзника в политике неоколонизации в Азиатско-тихоокеанском регионе. Но после завершения первой мировой войны японские амбиции начали выходить из под контроля США. Администрация Вудро Вильсона, а затем и Герберта Гувера не уделяли особого внимания на возрастающую мощь союзника. Верные традициям политики изоляционизма, правительство США не препятствовали агрессии Японии против северного Китая, считая что, дальнейшее ее развитие приведет к столкновению с Советским Союзом и отвлечет японский милитаризм от бассейна Тихого океана.
     Британия и Франция проводили в отношении Японии схожую политику, рассчитывая под видом противостояния агрессии продолжить безнаказанного ограбления Китая. Таким образом, ведущие страны мира проводили в отношении Японии двойственную политику. Стремясь не допустить расширения японского влияния в АТР, они, тем не менее, негласно поддерживали эту агрессию в Северном Китае, полагая не без основания, что приведет к столкновению с Советским Союзом. Япония для правящих кругов США, Великобритании и Франции представлялся авангардом в борьбе с национально-освободительным движением на Дальнем Востоке. С целью привлечения Японии к борьбе с возрастающим революционным движением народов Юго-восточной Азии, в ходе Вашингтонской конференции были подписаны особые соглашения, так называемый «договор четырех держав», направленный против национально-освободительных движений, так и СССР (3).
     Для правительства США, Великобритании и Франции, Япония представлялась ключевым союзником в борьбе с коммунистическим, национально-освободительным движением и Советским Союзом, тогда как, Берлин и Рим видели в Токио стратегического партнера в разрушении Версальско-Вашингтонской системы и переустройства мира.
     Япония, как и Италия, была разочарована итогами первой мировой войны и условиями мирных договоров со странами Запада. Сокращение японского военно-морского флота и невозможность вести активную агрессивную политику в АТР вызвали в стране реваншистские настроения, выразителями которых выступили праворадикальные националисты. Многие из них были молодыми офицерами. Они считали, что ключ к решению всех внутренних и внешних проблем Японии лежит в северной китайской провинции Маньчжурии. Попытка удовлетворить японские амбиции за счет Китая, предпринятая Соединенными Штатами в ходе Вашингтонской конференции провалилась. Как пишет профессор – востоковед А. Кошкин в своей книге «Японский фронт маршала Сталина: Россия и Япония: тень Цусимы длиной в век. Факты. Документы»: «Мирный договор не только не «обеспечил длительный и прочный мир на земле», как это пытались утверждать творцы версальской системы, но, напротив, углубил противоречия между империалистическими державами. Это особенно ярко проявилось в ситуации вокруг Китая, где напрямую столкнулись экономические и политические интересы, прежде всего
     Японии и США. Шаньдунский вопрос лишний раз убедил американцев и весь мир в том, что Япония не откажется от планов добиться полного владычества в Китае и на Тихом океане. Было очевидно, что, получив дополнительные опорные базы в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Япония не успокоится на достигнутом и продолжит политику вытеснения из этой части мира старых колониальных держав, будет противодействовать американской экспансии. При этом молодой японский империализм не останавливался перед перспективой добиваться своих целей любыми средствами, вплоть до вооруженной борьбы.» (4).
     В апреле 1927 г. к власти пришло правительство лидера партии Сейюкай (Общество политических друзей) – генерала Гиити Танака (1863 – 1929), ставший премьер-министром Японии. Он был одним из организаторов японской интервенции на советском Дальнем Востоке и автором наиболее агрессивной внешнеполитической концепции, известной под названием «Меморандум Танаки». В настоящее время во многих печатных изданиях, вышедших в свет на Западе и в самой Японии утверждается, что этот документ был подделкой. Однако, китайская и советская историческая наука считали, документ подлинным планом захвата Китая. Так или иначе, к концу 1920-х гг. сформировалась внешнеполитическая концепция Японии, в которой главными направлениями были выделены север и юг. С 27 июня по 7 июля 1927 г. в Токио состоялась «восточная конференция» с участием представителей министерства иностранных дел, военного и морского министерств и Генерального штаба под председательством Танаки. На рассмотрение конференции был вынесен вопрос об «Основах японской политики в Китае». За основу внешнеполитического курса Японии в северном направлении была принята программа «позитивных», то есть чисто агрессивных действий против Китая, Монголии и Советского Союза. В частности в программе, выработанной на этой конференции, говорилось, что для захвата Китая должна быть создана база в Маньчжурии, откуда будут направляться силы для включения Китая и Монголии в сферу влияния Японии. В частности документа, известного как «меморандум Танаки» говорится следующее: «…для того, чтобы завоевать мир, мы должны сначала завоевать Китай. Если мы сумеем завоевать Китай, все остальные малоазиатские страны, Индия, а также страны Южных морей будут нас боятся и капитулируют перед нами. Мир тогда поймет, что Восточная Азия наша, и не осмелятся оспаривать наши права… Овладев всеми ресурсами Китая, мы перейдем к завоеванию Индии, стран Южных морей, а затем к завоеванию Малой Азии, Центральной Азии, и наконец Европы…» (5). В этом же документе утверждалось, что «… в программу нашего национального развития входит по-видимому необходимость вновь скрестить мечи с Россией.» (6). 

 

 

Гиити Танака 

 

 


     В соответствии с принятой доктриной, японские вооруженные силы в сентябре 1931 г. начали планомерное завоевание Китая. К началу 1932 г. японские войска оккупировали Южную Маньчжурию, включая город Мукден (Шэньян). 3 января 1932 г. Вашингтон направил ноту протеста с осуждением действий японских вооруженных сил против Китая. Однако, за нотой не последовало никаких конкретных действий, что повлекло за собой дальнейшее развитие японской агрессии. Квантунская армия продолжила войну в Китае. В январе – марте 1932 г. она завоевала всю Маньчжурию, и 9 марта было провозглашено создание марионеточного государства Маньчжоу-Го. Правителем при поддержке той же квантунской армии стал Пу И (1906 – 1967) последний император из Маньчжурской династии Цин, свергнутый с престола в 1912 г.

 

 

Пу И 

 

 


     Действия Японии в Китае были осуждены Лигой Нации, что повлекло за собой выход Японии из организации. Это означало, по сути, что японская агрессия на Дальнем Востоке создала угрозу миру и открыла за собой начало новой войны.
     В конце 1934 г. Япония в одностороннем порядке денонсировала Вашингтонские соглашения, объявив об увеличении сухопутных войск и модернизации военно-морского флота. Сотрудник военно-морских сил, в последующем командующий Объединенным флотом Исороку Ямамото (1884 – 1943) проводя политику модернизации флота, к концу 1930-х гг. сформировал один из самых мощных военно-морских флотов в мире, не уступавший по мощи американскому. Ядро, вновь модернизированного флота составляли авианосцы. Больший вклад Ямамото внёс и в развитие береговой авиации, особенно в разработку средних бомбардировщиков G3M и G4M. Его требования большей дистанции полёта и возможности вооружения самолётов торпедами, возникли из-за японских планов уничтожения американского флота во время передвижения последнего через Тихий океан (7). Ямамоту не смотря на то, что сам был сторонником Запада, и осуждал агрессивную политику, проводимую правительством премьер-министра и генерала Хидэки Тодзио (1884 – 1948), своими действиями способствовал модернизации флота и авиации. Ямамоту также был одним из непосредственных авторов нападения японской авиации на Пёрл-Харбор  и Мидуэй в 1941 г.

 

Исороку Ямамото  

 

 


     В 1940 г. премьер-министр Японии Фумимаро Коноэ (1891 – 1945) выдвинул свою внешнеполитическую доктрину, в основу которой была положена программа создания так называемой «великой сферы восточноазиатского процветания». В эту сферу предполагалось включить Китай, Индокитай, Индонезию, Таиланд, Филиппины, Борнео, Бирму и Малайя, юго-восточные острова Тихого океана. Реализация данного плана сталкивала Японию Великобританией, Соединенными Штатами и Францией. Доктрина Коноэ, кроме того, предполагала включение в сферу японского влияния Забайкалье вплоть до Байкала, Монголию, Курильские острова и весь Сахалин, что неизбежно приводило к столкновению с Советским Союзом.

 

 

Фумимаро Коноэ  


     Все эти внешнеполитические планы требовали от Японии наличия союзников. И они были найдены в лице фашисткой Италии и нацисткой Германии. Еще в ходе Версальской конференции было подписано соглашение, по которому бывшие германские колонии на Тихом океане, а именно Марианские, Маршалловы и Каролинские, а также около 1 400 мелкие острова, общей площадью в 800 кв. миль переходили под контроль Японии (8). В ходе переговоров о вступлении Японии в стальной пакт, 27 сентября 1940 г. между Токио и Берлином было подписано секретное соглашение, в котором в частности подчеркивалось: «Бывшие германские колонии в Южных морях, находящиеся под японским мандатом, останутся во владении Японии, при условии, что Германия будет каким-либо образом компенсировано за это» (9). По другим колониям окончательное решение предполагалось принять после окончания войны. Так Япония оформила свое присоединение к «стальному пакту» - итало-германскому договору от 22 мая 1939 г., тем самым Токио обнародовало цель своей внешней политики – «установить новый порядок в Азии».
     Внешнеполитическая концепция Токио, оформленная в «меморандуме Танаки» и «доктрине Коноэ», кроме всего прочего носила и религиозно-мистический характер.
     «В 30 – 40-х гг. нашего века (имеется ввиду XX век) – писал В. Овчинников, - именно синтоистская легенда о Дзимму (мифическом отпрыске богини солнца Аматэрасу и предке японских императоров), якобы завещавшим Японии «собрать восемь углов мира под одной крышей», послужила японским милитаристам основой для территориальных захватов под предлогом создания «великой сферы сопроцветания Восточной Азии» (10).
     В духе агрессивной политики и религиозного фанатизма проходило воспитание японских военнослужащих. Они считали своим долгом умереть за императора. Японские солдаты, моряки и пилоты, воспитанные в традиционной культуре «банзай», высочайшей честью считали смерть в бою. Сдача в плен рассматривался как позор (11).
     Таким образом, внешнеполитический курс Японии в 1930-х гг. был направлен на колонизацию Восточной Азии и в качестве таковой имел религиозно-идеологическое оформление в виде доктрины собирания «восьми углов мира под одной крышей». Так в конце 1930-х гг. определись два очага второй мировой войны – Европа и Азия. Берлин, Рим и Токио преступили к планомерному захвату мира, завершившемуся катастрофой для самих завоевателей и новым устройством мира.
     Особое место во внешней политике Японии занимало отношения с Советским Союзом. В середине 1920-х гг. нехватка сырья вынудило правительство Японии заключить мирный договор с Москвой. В январе 1925 г. Токио пошло на признание СССР и на подписание договора, по которому Советскому Союзу возвращался Северный Сахалин. Тогда же последние японские солдаты покинули территорию советского Дальнего Востока. Однако, вначале 1930-х гг. отношения между соседями обострились в связи с началом японской экспансии на севере Китая.
     Между образованной в 1921 г. Монгольской народной республикой и Советским Союзом был подписан договор, предусматривающий в частности оказание военной помощи в случае нападения на одну из договаривающихся сторон третьим государством. По сути, этот договор открывал для СССР широкие возможности на Дальнем Востоке. В то же время Токио рассматривало Монголию как стратегический плацдарм для расширения своего влияния в этом регионе. Японское правительство отдавало себе отчет, что военная экспансия в отношении Монголии неизбежно приведет к столкновению с объединенными вооруженными силами МНР и Советского Союза. Однако, такое развитие событий в японских правящих кругах приветствовалось, и не вызывало особого сопротивления со стороны «умеренных». В результате долгих дискуссий был принят план втягивания Монголии в сферу влияния Японии.
     Начало японской агрессии против Монголии относится началу к 1935 г., обострившему отношения и с Советским Союзом. В январе 1935 г. японские войска, расквартированные в Маньчжурии, захватили приграничные территории Монголии в районе Халхин-Сумэ. В целях предотвращения дальнейшего развития приграничного конфликта между представителями Маньчжоу-Го и Монгольской народной республики начали вестись переговоры о демаркации государственной границы. Однако, переговоры вскоре зашли в тупик. Изначально требования предъявленные Монголии были неприемлемыми и ущемляли интересы страны. Так делегат от Японии Каики выдвинул от имени своего правительства следующие требования:
     «Маньчжоу-Го откомандирует в соответствующие пункты МНР (в том числе и в Улан-Батор) для постоянного проживания своих уполномоченных, которые будут держать связь со своим государством, отправлять нужные донесения и будут пользоваться правом свободного передвижения. Если с этим требованием не согласятся, наше правительство потребует отвода всех войск МНР, находящихся к востоку от Тамцак-Сумэ» (12).
     Требования Каики были дополнены японским военным атташе в Маньчжурии Какура, выступившим от имени штаба Квантунской армии. Он настаивал на допущении своего представителя в назначенный им пункт монгольской территории и на проведении телеграфной линии для связи с ним (13).
      Ответ от монгольской стороны поступил 13 июля 1935 г., в котором в частности говорилось о том, что требования, предъявленные представителями Японии и Маньчжоу-Го, Монгольская народная республика отвергает как прямое покушение на суверенитет и независимость МНР. Таким образом, были сорваны переговоры, послужившие началом необъявленной войны против слабейшего соперника, который, однако, имел сильного союзника в лице СССР. Соглашение об оказании военной помощи Монголии был закреплен Протоколом, подписанным в Улан-Баторе 12 марта 1936 г., отвечавшим внешнеполитическим целям Советского Союза включить Китай и Монголию в сферу своего влияния. В соответствии с Протоколом в 1937 г. на территории Монголии были введены советские войска. Все это обострило и без того сложную ситуацию на Дальнем Востоке и взаимоотношениях Москвы и Токио.
     Еще в 1923 г. в японском генеральном штабе был разработан план нападения и оккупации Советского Дальнего Востока, известный в исторической науке под названием «ОЦУ». Согласно этому плану предполагалось: «разгромить противника на Дальнем Востоке и оккупировать важные районы к востоку от озера Байкал. Основной удар нанести по Северной Маньчжурии. Наступать на Приморскую область, Северный Сахалин и побережье континента. В зависимости от обстановки оккупировать и Петропавловск-Камчатский» (14). Однако осуществить этот план в эти годы не представлялось возможным, но уже в следующем десятилетии план «ОЦУ» был принята как программа действия против СССР. С учетом сложившихся после захвата Японией Маньчжурии и создания марионеточного государства Маньчжоу-Го обстоятельств, план «ОЦУ» был скорректирован: «…в случае войны японской оккупации подлежала обширная часть советской территории к востоку от озера Байкал» (15).
     Одновременно с разработкой планов прямой агрессии против СССР, секретные японские службы, силами сформированными в Северном Китае русских фашистских организаций начали проводить акции в рамках «тайной войны». Российские фашистские организации выступили с так называемой программой «трехлетки» - свержения советской власти за 3 года, то есть к 1 мая 1938 г. Один из идеологов русского фашизма, основатель Русской фашистской партии в Харбине, и ее руководитель К.В. Радзиевский (1907 – 1946) в 1945 г. вспоминал: «Я абсолютно был уверен, что большинство русских людей настроено против советской власти, что советская власть держится исключительно террором ЧК-ГПУ-НКВД, блестящей организацией сыска, которая делает невозможной централизованную внутреннюю организацию, но что внутри страны – в армии, в партии, в самом НКВД, в народе – идет кровопролитная внутренняя борьба, существуют многочисленные мелкие организации, их террор и контртеррор власти… Я считал, что методом работы должна стать посылка внутрь СССР через все границы листовок, пропагандирующих «трехлетку». Повсеместный посев тайных, не связанных друг с другом и с нами оппозиционных, революционных, национал-революционных и фашистских ячеек с одновременным повсеместным их выступлением 1 мая 1938 г.» (16).
     РПФ и подобные ей организации играли видную роль в геополитических планах Японии, и решающее значение имели с одной стороны их сильные позиции в среде русских эмигрантов в Харбине и других городах Северного Китая, с другой, то, что их лидеры думали о свержении советской власти и с этой целью были готовы сотрудничать с японскими военными и секретными службами.
     Притворяя в жизнь планы РПФ, на территорию СССР засылались группы, снабженные листовками и фашистской литературой. Кроме того, специально подготовленные, японскими спец.службами агенты должны были добывать военные и политические сведения, проводить так называемые «акты устрашения», то есть заниматься террором и диверсиями. Но все, же японский генеральный штаб возлагал большие надежды не на террор отдельных групп, а на вторжение. Противостояние между Москвой и Токио на Дальнем Востоке в 1930-е гг. в конце концов привело к крупномасштабной войне с участием тысячи танков и миллионов людей. Но открытому вторжению на территорию СССР предшествовали нарушения границ, которых только в период 1936 – 1938 гг. было отмечено 231, в том числе 35 крупных боевых действий (17).
     Летом 1938 г. части японской Квантунской армии вторглись на территорию СССР, прилегающую к озеру Хасан. Дальневосточные войска под командованием В.К. Блюхера (1890 – 1938) дали достойный отпор агрессору, что принудило японское правительство отказаться от дальнейшей экспансии в отношении Советского Союза и компенсировать свои потери попытками оккупации Монголии.
     Летом 1939 г. японские войска вторглись на территорию Монголии в районе реки Халхин-Гол. Советский Союз верный своим договоренностям с Монгольской народной республикой начал военные действия против японских войск. Особенно жаркие сражения произошли между 6-й японской армией и советской 1-й армейской группой под командованием Г.К. Жукова.
     Разгром целой японской армии имела коренное значение для дальнейших событий на Дальнем Востоке. Японская экспансионистская политика была повернута от границ СССР в другом, южном направлении, где соперником Японии стали Соединенные Штаты.

 

 

разгром японской армии под Халхин-Голом 

 

 


     После событий мая-августа 1939 г. изменилось отношение Японии к Советскому Союзу. В отношении Москвы Токио начало проводить политику лавирования, апогеем которой стало подписание в 1941 г. пакта о не нападении. Таким образом, советско-японские отношения несколько стабилизовались, однако для Сталина Япония была соперником № 1 на Дальнем Востоке.
     Япония став первым в Азии государством на путь строительства индустриальной цивилизации, наряду с Германией, США, Великобританией, Советским Союзом, Италией в 1930 – 1940-е гг. активно включилась в борьбу за новый передел мира. Как в советской, так и в современной исторической науке внешнеполитический курс Японии в предвоенные годы оценивается как агрессивный, направленный на создание колониальной империи. «…японцы, - писал Ч. Мессенджер, - решили силой обеспечить себе создание «Великой сферы восточноазиатского процветания» (18). В эту «сферу» предполагалось включить Китай, Индокитай, Бирму, Монголию, Советский Дальний Восток, острова Тихого океана и Океанию. Идеологическим обоснованием экспансии Японии в АТР стала легенда об императоре Дзимму. Оценивая политику Токио в эти годы, советский международный обозреватель В. Овчинников в частности писал: «собрать «восемь углов мира под одной крышей» являлся шовинистическим угаром, за который пришлось расплачиваться дорогой ценой» (19).
     Таким образом, японские милитаристские круги, в 1930 – 1940-е гг. видели выход из многочисленных кризисных явлений в успешной экспансии в Азиатско-Тихоокеанском регионе, что неизбежно должно было привести к возникновению очага второй мировой войны на дальнем Востоке и столкновению Японии с Великобританией, США и Советским Союзом. В итоге все закончилось для страны слишком печально и трагично. Сброшенные на Нагасаки и Хиросиму атомные бомбы, миллионы жертв этой чудовищной акции, оккупация Японии американскими вооруженными силами, развал экономики – таковы последствия попытки «собрать восемь углов мира под одной крышей». 

 


Примечания

 


1. В. Овчинников «Сакура и Дуб» в 2-х кн. Кн. 1 «Ветка сакуры»  стр. 5 // Роман-газета № 3/1987 г.
2. Там же стр. 9
3. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 – 1945 гг. в 6 т.; т. 1 стр. 9. Военное издательство М. 1960 г.
4. А. Кошкин ««Японский фронт маршала Сталина: Россия и Япония: тень Цусимы длиной в век. Факты. Документы» стр. 21. М. «ОЛМА-ПРЕСС» 2003 г.
5. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 – 1945 гг. в 6 т.; т. 1 стр. 10 – 11. Военное издательство М. 1960 г.
6.  В. Овчинников «Сакура и Дуб» в 2-х кн. Кн. 2 стр. 69  // Роман-газета № 4/1987 г.
7.  Свободная энциклопедия Википедия; www.Wikipedia.org.ru
8.  А. Кошкин ««Японский фронт маршала Сталина: Россия и Япония: тень Цусимы длиной в век. Факты. Документы» стр. 23. М. «ОЛМА-ПРЕСС» 2003 г.
9. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 – 1945 гг. в 6 т.; т. 1 стр. 343. Военное издательство М. 1960 г.
10. В. Овчинников «Сакура и Дуб» в 2-х кн. Кн. 2 стр. 10 // Роман-газета № 4/1987 г.
11. Ч. Мессенджер Энциклопедия войн ХХ века стр. 285. М. «ЭКСМО-ПРЕСС» 2000 г.
12. Бои в районе реки Халхин-Гол // Фотоиллюстрированное периодическое издание «Военная летопись» № 2-2001 г.; стр. 9.
13. Там же стр. 9
14. А. Кошкин ««Японский фронт маршала Сталина: Россия и Япония: тень Цусимы длиной в век. Факты. Документы» стр. 26. М. «ОЛМА-ПРЕСС» 2003 г.
15. Там же стр. 33
16. С.В. Онегина Российский фашистский союз в Маньчжурии и его зарубежные связи // Вопросы истории № 6-1997 стр. 152
17. В.О. Дайнес В.К. Блюхер – страницы жизни. М. Знание 1990, стр. 45
18. Ч. Мессенджер Энциклопедия войн ХХ века стр. 284. М. «ЭКСМО-ПРЕСС» 2000 г.
19. В. Овчинников «Сакура и Дуб» в 2-х кн. Кн. 1 стр. 71  // Роман-газета № 4/1987 г.

 

 

 

Автор: Нигматуллин Рамиль Марсович

 

 

 

 

 

   
Яндекс цитирования